О формализации описания амнестического синдрома Ю.В. Никонов ФГУБЗ МСЧ № 59 ФМБА России, г. Заречный, Пензенская область; email: nikyuv@yandex.ru В последние годы были опубликованы резуль- таты экспериментов ряда исследователей на лю- дях и животных, которые подтвердили, что сфор- мировавшиеся ранее в рамках эпизодической па- мяти следы памяти на короткое время после по- вторной активации приобретают способность ин- тегрировать в себя новые элементы, а также могут быть уничтожены (процесс реконсолидации памя- ти). Каждое извлечение информации из памяти на уровне нейронных сетей – процесс активной ре- конструкции сети нейронов, никогда точно не по- вторяющий первоначальное запечатление собы- тия. Остается дискуссионным вопрос о том, при- водит ли акт реконсолидации к формированию нового «интегрированного» содержания памяти, которое занимает место старого, или новое содер- жание сосуществует со старым. По мнению В.В. Нурковой, популярность концепции реконсо- лидации связана с попытками согласований пси- хологического и нейрофизиологического уровней рассмотрения. Были получены многочисленные данные о трансформациях эпизодических воспо- минаний под воздействием ретроспективной пе- реинтерпретации событий прошлого, воображения альтернативного протекания событий и процесса конструктивного дополнения пробелов в воспо- минаниях [6, 7]. Более того, для одного и того же физического или психического акта запечатления образуются множественные, не полностью иден- тичные копии – в одной из работ К. Анохина про- цесс реконсолидации описан как формирование «фенокопий» следа памяти со свойством «вырож- денности» (свойство вырожденности обычно для объектов квантовых, а не классических) [1]. При описании когнитивных процессов чело- века в квантовой когнитивистике (междисципли- нарное научное направление, использующее мате- матический формализм квантовой механики для описания и моделирования когнитивных и соци- альных процессов и явлений в рамках психологии, биологии, социологии, которое позволяет полу- чать модели когнитивных и социальных процес- сов, обладающие не только описательной, но и предсказательной силой) все чаще используется представление об их квантовоподобности (англ. quantum-like) [4, 5]. В этом случае, хотя процессы описываются с помощью математического аппара- та квантовой механики, они не являются кванто- выми в физическом смысле. Об актуальности та- кого подхода в науках о человеке свидетельствует, в частности проведение 17–18 мая 2018 года в Санкт-Петербургском национальном исследова- тельском университете информационных техноло- гий, механики и оптики международной конфе- ренции «Cognitive Technologies and Quantum Intelligence », на которой, в частности, рассматривалось моделирование иррациональных стратегий пове- дения человека с привлечением формализма кван- товой механики. А.А. Ежовым [4] недавно отмечено, что такие интерпретации квантовой теории, как транзакци- онная квантовая механика, вводят в рассмотрение процессы распространения взаимодействий в обо- их направлениях времени и «подобные процессы могут привлекаться для объяснения явлений пред- восхищения», описанных, в частности, психиат- ром Т.А. Доброхотовой и неврологом Н.Н. Браги- ной [3]. В 2015 году появилась статья Джордана Кот- лера и нобелевского лауреата Френка Вильчека «Запутанные истории». В ней утверждается, что проведенные на основе концепции согласованных историй Роберта Гриффитса мысленные экспери- менты и расчеты, которые поддаются эксперимен- тальной проверке, позволяют анализировать кван- товые варианты историй, в которых имеются свое- образные неклассические корреляции во времени [9]. В 2018 году М. Новаковский, Э. Коэн и П. Го- родецкий в рамках концепции существования и взаимодействия в квантовой механике двух на- правлений времени показали, что формализм век- тора двух состояний и формализм запутанных ис- торий с помощью надлежащим образом опреде- ленных скалярных произведений могут быть изо- морфными [11]; этот подход в настоящее время оценивается как концептуально полезный и плодо- творный для изучения ряда проблем квантовой механики. Векторный формализм двух состояний (вариант процессов распространения взаимодей- ствий в обоих направлениях времени) является временным симметричным описанием стандарт- ной квантовой механики, предложенным Ахаро- новым, Бергманном и Лебовицем еще в 1964 году [12]. Он описывает квантовую систему в конкрет- ном времени двумя квантовыми состояниями: обычным, развивающимся вперед во времени, оп- ределяемым результатами полного измерения в более раннее время, и квантовым состоянием, эво- люционирующим назад во времени, определяе- мым результатами полного измерения в более позднее время. Различие между этими квантовыми состояниями следует из асимметрии памяти отно- сительно стрелы времени: мы не «помним» буду- щего и, следовательно, не можем зафиксировать конечное состояние измерительного устройства. Векторный формализм двух состояний эквивален- тен стандартной квантовой механике, совместим почти со всеми интерпретациями квантовой меха- ники [9, 12]. Еще в семидесятых годах прошлого века Т.А. Доброхотова и Н.Н. Брагина, пытаясь отве- тить на вопрос, в каких соотношениях между со- 125 бой находятся пространство и время внешнего мира, пространство и время, в которых функцио- нирует целостный мозг, предположили, что мозг человека «создает» «индивидуальное» простран- ство и время, в которых и осуществляются психи- ческие процессы. Согласно этой концепции, пред- полагается возможность не одного, а двух направ- лений времени психического функционирования, что означает «одновременную», параллельную реализацию психосенсорных (фиксирующихся в эпизодической памяти) и психомоторных процес- сов, которые осуществляются или начинают осу- ществляться в настоящем времени, а хранятся и завершаются соответственно в прошлом и буду- щем временах. Настоящее время, как интервал между двумя восприятиями, имеет переменную длительность. «Одновременно» существует два противоположно направленных настоящих време- ни: настоящее с переходом в будущее время и на- стоящее с переходом в прошлое [2]. Предположим, что два настоящих времени «индивидуального» пространства и времени чело- века, по Т.А. Доброхотовой и Н.Н. Брагиной, соот- ветствуют гипотезе формализма двух векторов – двух состояний квантовой механики. Но, так как психические процессы происходят в другом вре- менном масштабе по сравнению с процессами квантовой механики, то можно говорить лишь об их подобии квантовоподобным закономерностям «индивидуальных» времен человека. Согласно этой концепции, прошедшее время в сознании здорового человека «скрыто, подавлено»; предпо- лагается обязательная потенциальная готовность его к актуализации. Причем чем более подавлено настоящее «индивидуальное» время, тем более актуализировано содержание прошлого времени. Подтверждается клиническими наблюдениями, что у больного, по Доброхотовой и Брагиной, с «правополушарным» поражением мозга уменьше- нию актуальности («ослаблению», «исчезнове- нию») «индивидуального» настоящего времени неизбежно сопутствует оживление содержания прошедшего времени. В сознании больного ожив- ляются чувственные образы бывших восприятий, т. е. содержание эпизодической памяти. Причем из клинических наблюдений видно, что чувственные образы прошлых восприятий «записаны» в имен- но той последовательности, в какой и совершались отраженные в этих образах события. Даже в пато- логических состояниях, оживляясь непроизвольно, они «проигрываются» всегда от начала к концу (например, «вспышки пережитого»). Важно, что асимметрия этих двух времен, как и асимметрия прошлого и будущего уменьшается (прерывается) при ряде поражений головного мозга [2, 3], что может соответствовать нивелировке векторов фор- мализма двух состояний при «надлежащим образом определенных» скалярных произведениях кванто- вого формализма векторов двух состояний [12]. Квалификация одного из часто встречающихся расстройств психики – корсаковского синдрома (КС) – продолжает вызывать споры специалистов. КС (он же амнестический синдром) относится в руководствах по психиатрии к патологии памяти, возникает от множества причин (интоксикации, в том числе алкогольной, черепно-мозговых травм, инфекций и т. д.). КС в типичных случаях включает в себя: фиксационную амнезию, проявляющуюся как незапоминание текущих событий, ретроград- ную амнезию (выпадение воспоминаний о событи- ях, предшествовавших началу заболевания и вос- принимавшихся больным, когда он был в ясном сознании), антероградную амнезию (утрата воспо- минаний о событиях, происходивших в период, следующий за острым этапом болезни). Обычны при КС дезориентировка во времени, пространстве, окружающей и личной ситуации, ложные воспоми- нания (спровоцированные расспросами или спон- танные), заполняющие пробелы памяти. Такие больные не могут запомнить только что услышан- ное и увиденное, новых для них людей, не находят свою палату, постель, не знают, ели сегодня или нет. Характерны ошибочные ответы на вопросы о своем возрасте, текущей дате, времени пребывания в больнице. Больной сообщает о событиях, в дейст- вительности не имевших места, но которые вполне могли бы произойти. Например, о поездке, которой не было, о разговоре, не происходившем на самом деле, причем обычно речь идет о недавнем време- ни. Эти высказывания могут многократно меняться в течение одного дня. Значительно реже возникают спонтанно возникающие, относительно стойкие, не совместимые с действительностью воспоминания, иногда фантастические, типа совершения межпла- нетных перелетов. Предоставленные сами себе па- циенты с КС пассивны, вялы, ничем не заняты, не способны к целенаправленному поведению, не осознают наличие болезни. Психика больного с КС находится в особом, латентном состоянии, воспо- минания о событиях ближнего прошлого крайне изменчивы, неопределенны. Только внешнее воз- действие в виде вопросов «проявляет» латентные, преходящие реальности, отличающиеся друг от друга содержанием последнего по счету интервала «индивидуального» времени. Налицо неоднознач- ность эпизодической памяти о событиях недавнего прошлого, иногда радикально различные версии личностной истории. Обычно фиксационную амне- зию описывают как отдельный феномен, она выглядит как амнезия текущих событий; а появ- ляющиеся «пробелы» памяти заполняют конфабу- ляции [2, 3, 5]. Однако возможен и иной взгляд на фиксационную амнезию: нивелировка асимметрии двух противоположно направленных времен, со- ставляющих «индивидуальное» время человека, ведет к тому, что условно одному периоду прошло- го времени соответствует несколько несовмести- мых событий – версий прошлого (иногда в ряду других возможен отчет больного и о реальном со- бытии) [8]. Впрочем, отечественный психиатр М.Я. Се- рейский еще в 1940 году писал о КС: «...то, что при разговоре с этого рода больными выявляется как расстройство способности к запоминанию, представляет нечто другое, чем амнезия в отноше- нии событий. ...Прежде всего и больше всего 126 нарушено чувство времени, осознание фактора времени, временной знак пережитого, хроноло- гия» [8]. В статье сделана попытка формализации опи- сания амнестического синдрома с помощью кван- товоподобного формализма (не являющегося квантовым в физическом смысле) и нетривиаль- ных свойств нейронных версий-следов эпизодиче- ской памяти во время процесса ее реконсолида- ции. Предполагается, что формализм вектора двух состояний (формализм квантовой механики, учи- тывающий распространение взаимодействий в обоих направлениях времени: будущее – про- шлое), который дуален формализму запутанных историй, соответствует гипотезе существования двух противоположно направленных настоящих времен «индивидуального» времени человека по Т.А. Доброхотовой и Н.Н. Брагиной. Изложенная концептуальная модель фиксационной амнезии, рассматриваемая в рамках квантовоподобности реконсолидации эпизодической памяти может быть полезной для разработок в области опера- тивной памяти нейроморфных систем, основан- ных на искусственных нейронных сетях с мемри- стивными устройствами [10]. Литература 1. Анохин К.В. На пути к нейроморфному интеллек- ту: эксперименты, модели и технологии [Электронный ресурс] // БиоН. Нейротехнологии. Н. Новгород, 2011. URL: http://www.school2.neurobiotech.ru/sites/default/ files/AnokhinNN.pdf. 2. Брагина Н.Н., Доброхотова Т.А. Функциональ- ные асимметрии человека. М. : Медицина, 1988. 240 с. 3. Доброхотова Т.А., Брагина Н.Н. Функциональная асимметрия и психопатология очаговых поражений моз- га. М., 1977. 357 с. 4. Ежов А.А. Простая классическая и квантовая мо- дели, воспроизводящие асимметрии головного мозга // Асимметрия. 2019. Т. 13, № 1. С. 13–39. 5. Никонов Ю.В. Об амнезии Корсакова (возможная интерпретация) // Время и рациональность : (философ- ский, теоретический и практический аспекты). Ново- черкасск : НОК, 2009. С. 286–296. 6. Нуркова В.В. Роль автобиографической памяти в структуре идентичности личности // Мир психологии. 2004. № 2. С. 77–87. 7. Нуркова В.В., Гофман А.А. Забывание: проблема наличия следа памяти, его доступности и намеренного контроля // Национальный психологический журнал. 2016. № 3 (23). С. 64–71. 8. Серейский М.Я. Корсаковский психоз в свете со- временной клиники // 50 лет психиатрической клиники им. С.С. Корсакова. М. : Изд-во Академии мед. наук СССР, 1940. С. 43–51. 9. Cotler J., Jian Chao-Ming, Qi Xiao-Liang, Wilczek F. Superdensity operators for spacetime quantum mechanics. 2017. ArXiv:1711.03119. 10. Memristive device as an active synapse. 16.10.2018. URL: http://eng.unn.ru/news2/memristivedevice- as-an-active-synapse. 11. Nowakowski M., Cohen E., Horodecki P. Entangled histories vs. the two-state-vector formalism – towards a better understanding of quantum temporal correlations // Phys. Rev. A. 2018. V. 98. Р. 032313. 12. Vaidman L. The two-state vector formalism. 2007. АrXiv:0706.1347v1.
